Биография Ошо

Ошо — Просветленный Мастер из Индии. Для тысяч его учеников по всему миру он известен как Бхагван Шри Раджниш — «Благословенный, Единый».
Ошо — Мастер, Учитель, «Живое Пламя» нового религиозного сознания. Для людей Индии он известен как «Ачария Раджниш», яростный учитель, который разрушает древние мифы и верования, традиции и учения.

Ошо родился 11 декабря 1931 года в Кушваде (штат Мадхья-Прадеш, Центральная Индия), в семье скромного торговца тканями, исповедующего джайнизм. Первые семь лет своей жизни он провел со своими бабушкой и дедушкой по материнской линии, которые его очень любили и предоставили ему полную свободу действий. Особенные отношения у мальчика сложились с дедом, который дал ему имя «Раджа», что значит «царь». Дед полностью поддерживал его ранние и напряженные поиски смысла жизни. Позже Ошо так описывал этот период своей жизни:
      «… я хорошо помню крошечную деревушку, где родился. Почему жизнь выбрала именно эту деревню, объяснить невозможно. Но так и должно было быть. Там было чудесно.
Я закрываю глаза и ясно вижу ту тихую маленькую деревню: хижины у пруда и высокие деревья, где я играл. Школы там не было. Это нужно подчеркнуть, потому что я не получал никакого образования вплоть до девяти лет, а это важнейший период формирования личности. В определенном смысле я до сих пор необразован, хотя теперь у меня полно званий — и не просто званий, а ученых степеней. Но это по силам любому дураку. Ученые звания ежегодно получает столько дураков, что все эти степени ничего не значат. Для меня важно другое: первые годы жизни я был в стороне от образования. У нас не было ни школы, ни почты, ни вокзала, даже обычной дороги не было. Какое счастье! Наша деревушка была крохотным миром в себе. И я оставался в этом мире необразованности даже потом, когда покинул ту деревню.
Воспитали меня дед и бабушка по матери. Одинокие старики, они очень хотели, чтобы рядом был ребенок, на закате жизни им нужна была радость. Деревня наша была такой крошечной — всего-то человек двести — и такой бедной, что бабушка и дедушка не разрешали мне водить дружбу с сельской детворой. Дети там были грязные — оно и понятно, ведь они были совсем нищие. В общем, завести друзей я просто не мог, и это оказало на меня огромное влияние. Я был так одинок, что одиночество начало приносить мне наслаждение. Для меня оно не стало проклятьем, позже выяснилось, что это, наоборот, подарок судьбы. И я начал наслаждаться им, я с радостью довольствовался собой, я ни от кого не зависел.
Игры меня никогда не интересовали по той простой причине, что в детстве я никогда не играл — играть было просто не с кем. Как сейчас вижу себя в том возрасте, — я просто сидел. У нас возле дома было чудесное место, прямо на берегу озера. Большое озеро, вода — на долгие мили вдаль… Очень красиво, все такое спокойное… Лишь изредка над головой пролетает стая белых журавлей или раздаются редкие крики птиц. В остальные минуты это было прекрасное место для медитации. Гладь озера усыпали цветы лотоса, и я мог часами сидеть на берегу, такой самодостаточный, словно в мире нет ничего, кроме лотосов, белых журавлей и тишины…
Итак, семь лет напролет никто не пытался нарушить мою невинную жизнь, потому что рядом никого не было. Мне никто не мешал — никто от меня ничего не требовал, никто не пытался подготовить к миру бизнеса, политики и дипломатии.»

В 1938 году после смерти деда Ошо переехал к своим родителям в Гарадвар, городок с 20-тысячным населением. Его бабушка переехала вместе с ним и оставалась его самым преданным другом до своей смерти в 1970 году; она считала себя ученицей своего внука. Перед школой мальчику дали новое имя: Раджниш Чандра Мохан.

      С раннего детства Ошо интересовался духовным развитием, изучал свое тело и его возможности, постоянно экспериментировал с различными способами медитации. Он не следовал никаким традициям и не искал учителей. Основой его духовного поиска был эксперимент. Он очень пристально вглядывался в жизнь, особенно в ее критических, экстремальных точках.
Он очень любил реку и часто купался в самых опасных местах, ныряя в водовороты. Позже он рассказывал: «Если вы попадете в водоворот, вы будете захвачены, вас потянет ко дну, и чем глубже вы будете опускаться, тем сильнее будет становиться водоворот. Естественная реакция — бороться с ним, потому что водоворот выглядит подобно смерти. Эго пытается бороться и, если вы боретесь с ним, вы неизбежно пропадете, потому что водоворот сильнее вас. Вы не сможете преодолеть его. Но водоворот обладает одним феноменом: на поверхности он велик, но чем глубже вы идете, тем уже становится водоворот. И почти у самого дна воронка так мала, что вы можете выйти из нее безо всякой борьбы. Фактически около дна водоворот сам выбросит вас из воронки. Но нужно дождаться дна. Если вы боретесь на поверхности, вы не сможете выжить. Я пробовал со многими водоворотами: это переживание прекрасно».
Переживания в водоворотах были подобны переживанию смерти. Еще при рождении Ошо, его дед обратился к известному астрологу. Тот составил гороскоп, посмотрел на него и заявил: «Я могу сказать что-то определенное только после того, как ребенку исполнится семь лет. Честно говоря, он едва ли столько протянет». К назначенному сроку тот астролог уже умер, и повторный гороскоп составлял его сын. Но он тоже был озадачен. Он сказал: «Я не сомневаюсь, что ребенок погибнет, прежде чем ему исполнится двадцать один год. Смерть будет подстерегать его каждые семь лет». По этой причине родители Ошо и вся семья постоянно за него тревожились. Всякий раз, когда близился конец очередного цикла, они начинали сильно волноваться.
Астролог оказался прав. Уже в семилетнем возрасте Ошо испытал острые переживания, связанные со смертью — только не своей, а дедушки.
«Я был так привязан к нему, что когда он умирал, мне казалось, будто это я умираю. Я по-своему, по-детски, подражал этой смерти. Три дня я ничего не ел и не пил. Дедушка был неотъемлемой частью меня самого. Когда он умер, я почувствовал, что набивать брюхо было бы предательством. Теперь я не хотел жить. Это было детством, но посредством этого что-то очень глубокое произошло.
В течение трех дней я лежал и не двигался. Я говорил: «Если он умер, я тоже не хочу жить». Я выжил, но эти три дня были переживанием смерти. В каком-то смысле я действительно умер тогда, и я пришел к пониманию (теперь я могу говорить об этом, хотя в то время это было не ясное переживание), я пришел к ощущению, что смерть невозможна…»

      Cледующий раз это случилось в возрасте 14 лет. Зная о предсказании астролога, Раджниш пришел в маленький храм и лег в ожидании смерти. Он не желал ее, но хотел встретить свою смерть сознательно, если она все же придет. Он попросил священника не беспокоить его и приносить раз в день немного еды и питья. В течение семи дней длился этот необыкновенный опыт.
Действительная смерть не наступила, но Раджниш сделал все возможное, чтобы стать «как мертвый». Он прошел через несколько странных и необычных ощущений. Из этого опыта он вынес, что если однажды смерть принята как реальность, то ее принятие немедленно создает дистанцию, точку, с которой человек может наблюдать поток событий в жизни как зритель. Это выносит его над болью, печалью, мучениями, отчаянием, которые обычно сопровождают эти события.
«В общем, я просто лежал там, на полу храма. На третий или четвертый день в дверной проем вползла змея. Я сразу ее заметил, но мне не было страшно. Наоборот, у меня вдруг возникли очень странные ощущения. Змея подползала все ближе, а я чувствовал себя на редкость странно. Страха не было, я просто думал: «Ты ведь ждал смерть. Вот она и явилась в облике змеи. Чего тут бояться? Ты ведь сам пошел ей на встречу».
Змея переползла через меня и скрылась в какой-то щели. Мне по-прежнему не было страшно. Если вы принимаете смерть — страха нет. Если вы цепляетесь за жизнь, то страх будет с вами.
Мне досаждали скопища мух. Они кружили повсюду, ползали по моему телу, опускались на лицо. Иногда это раздражало, мне хотелось смахнуть их, но потом я думал:»Зачем? Рано или поздно я все равно умру и не смогу поднять руку. Пусть себе ползают». Стоило мне смириться с мухами, как раздражение тотчас же улетучилось».

      Пройдя через переживания умершего существа интенсивно и медитативно, Ошо говорит: «Я умер по дороге, но я пришел к пониманию, что нечто бессмертное здесь все-таки есть. Однажды вы примете смерть тотально, и вы станете сознавать ее«.
С годами его эксперименты в области медитации все углублялись. Учеба в школе не особенно его интересовала. Тамошних детей совершенно не волновало то, что волновало Раджниша, а занимало его по-прежнему только одно: поиск окончательной истины, смысла жизни.
«Моим первым внетелесным переживанием стало падение с дерева. Я медитировал обычно на задворках университета, на прекрасном холме с тремя высокими деревьями. Там было очень тихо, никто туда не ходил. Я забирался на одно из деревьев и медитировал. Однажды я вдруг понял, что продолжаю сидеть на ветке, а тело мое упало и лежит под деревом. Я оставался наверху и соображал, как вернуться в тело. На счастье, мимо шла женщина из соседней деревни, она несла продавать молоко и заметила лежащего неподвижно человека. Она, должно быть, слышала, что в тех случаях, когда внутреннее тело отделяется от внешнего, нужно потереть человеку межбровье — точку «третьего глаза», врата входа. Покидая тело, дух оставляет эти воротца открытыми.
И она потерла мне лоб. Я видел, как она подносит руку к моей голове, а в следующий миг уже открыл глаза, поблагодарил крестьянку и спросил, как ей это удалось.
Она сказала, что просто слышала где-то об этом. Она была из глухой деревушки, но и туда доносились распространенные слухи о том, что именно через «третий глаз» дух покидает тело и возвращается назад»
.
Интенсивность духовных поисков начала сказываться на его здоровье. Родители и друзья стали опасаться за его жизнь. Очередной кризис наступил в возрасте 21 года.
«Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил — родители, друзья и преподаватели, — отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей — а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, — считали меня сумасшедшим.
Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось — так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо.
Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и часами сидел в воде. Им приходилось стучать в двери и кричать, что уже пора выходить. Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и говения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой.
В тот год невероятная сила тянула меня прочь, все дальше от людей. Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумашествия врата наконец-то отворились…»

21 марта 1953 года — в этот день он стал просветленным. Это было подобно взрыву.
«В ту ночь я умер и возродился. Но человек который возродился, не имеет ничего общего с тем, который умер. Это не непрерывная вещь… Человек, который умер, умер тотально; ничего от него не осталось… нет даже тени. Эго умерло тотально, полностью… В тот день, 21 марта, личность, которая жила много-много жизней, тысячелетия, просто умерла. Другое существо, абсолютно новое, совершенно не связанное со старым, начало существовать… Я стал свободным от прошлого, я был вырван из своей истории, я потерял автобиографию.
Меня часто спрашивают: что я чувствовал, когда наступило просветление?
Я смеялся. Я хохотал от души, потому что постиг всю бессмысленность жажды просветления. Это действительно смешно, потому что все мы рождаемся просветленными, а желать того, что уже есть, совершенно бессмысленно. Если у тебя что-то есть, это уже нельзя обрести. Обрести можно только то, чего нет у тебя или в тебе. Но просветление — в нашей природе.
Я боролся за него на протяжении многих жизней, потому что за одну жизнь этой цели не достичь. За этот срок я делал все, что только возможно, но неизменно терпел неудачу. Я был обречен на провал, потому что просветления нельзя достичь. Как можно его обрести, если оно уже в твоей природе? То, что у тебя уже есть, не сделаешь с помощью честолюбивой мечты.
В тот день я смеялся над своими глупыми, смехотворными попытками обрести просветление. Я смеялся над самим собой и над человечеством, потому что все люди стараются чего-то достичь, что-то обрести, что-то улучшить.

Все произошло в состоянии полной расслабленности. Так оно всегда и бывает. Я испробовал все, что можно, а потом, увидев тщетность любых усилий, отказался от попыток. Я забыл о своей мечте. Целую неделю я жил совершенно обычной жизнью.
Люди, у которых я жил, очень удивились, потому что я впервые начал вести нормальный образ жизни. До того вся моя жизнь была подчинена суровой дисциплине.
Я жил в той семье два года, и они знали, что я встаю в три часа утра, потом совершаю четырех-пяти мильную прогулку или пробежку, потом иду купаться в реке. Таким был мой режим. Простуда или другое недомогание — все это не имело значения, я все равно следовал своему распорядку дня.
Они знали, что я провожу долгие часы в медитации. Вплоть до того дня я много чего не ел. Я не пил ни чая, ни кофе. У меня были жесткие правила насчет того, что мне можно есть, а чего нельзя. И вдруг я на целую неделю забрасываю все это. Однажды утром я сплю до девяти часов, а потом выпиваю чашку чаю. Хозяева дома были озадачены. Они спрашивали: «Что случилось? Ты заболел?» Они всегда считали меня великим йогом.
Вот одна мелочь, которая показывает, как это было. У меня на все случаи жизни был один-единственный лоскут ткани. Днем я ходил, завернувшись в него, а по ночам укрывался им как одеялом. Спал я на бамбуковой циновке. Вот и все удобства — одеяло и бамбуковая циновка. Больше у меня ничего не было, никаких вещей. В то утро, когда я встал в девять утра, хозяева очень удивились. Они сказали: «Тут что-то не так. Ты, должно быть, сильно заболел?»
«Нет, я не болен, — ответил я. — Болен я был все эти годы, а теперь я, наоборот, выздоровел. Отныне я буду просыпаться, когда захочу, и спать ложиться буду, когда начнет клонить в сон. Я перестал быть рабом времени. А еще я буду есть и пить то, чего захочется моему организму. С меня хватит». За ту неделю я начисто позабыл про свою мечту о просветлении. Я забыл о ней навсегда.
А на седьмой день случилось это. Само по себе, безо всякой причины. Я расхохотался, и этот смех услышал садовник. Он и раньше полагал, что я немного не в себе, но такого смеха никогда прежде не слышал. Он прибежал ко мне и спросил: «Что случилось?»
«Не волнуйся, — ответил я. — Ты же знаешь, я всегда был слегка тронутым, а теперь просто окончательно с ума сошел. Я смеюсь над самим собой. Не обижайся и не сердись. Можешь спокойно спать дальше».

Ошо достиг просветления, высочайшей вершины человеческого сознания. Здесь закончилась его внешняя биография и с этого времени он живет без нее, в состоянии единения с внутренними законами жизни. Человек по имени Раджниш Чандра Мохан умер в 21 год, и в то же время произошло чудо: возродился новый просветленный человек, полностью свободный.

      Внешняя жизнь Раджниша после этого не изменилась. Он продолжал учебу в Джабалпурском колледже на философском отделении. После окончания в 1957 году Сагарского университета, в течение года преподавал в Санскрит Колледже в Райпуре. Через год он стал профессором философии университета Джабалпура.
Его очень любили студенты за юмор, искренность и бескомпромиссное стремление к свободе и правде. Во время своей 9-летней университетской карьеры Ошо путешествовал по всей Индии, часто находясь в пути по 15 дней в месяц. Прекрасно владея словом, он страстно и искусно бросал вызов ортодоксальным религиозным деятелям. Обращаясь к стотысячным аудиториям, Ошо говорил с авторитетом, исходящим из его просветленности, он разрушал слепую веру, чтобы создать истинную религиозность. В своих поездках Ошо все чаще завершает выступления уроками медитации.
Первые центры медитации, связанные с его учением, возникают в 1962 году и получают название Дживан-Джагрути-Кендра (Центры Пробуждения Жизни). Само движение последователей Ошо именуется Дживан-Джагрмпи-Андолан (Движение Пробуждения Жизни).
С этого времени, помимо лекций и бесед, Ошо начинает проводить трех- десятидневные «кэмпы-школы» или «медитационные лагеря» на природе. В одном из таких лагерей в Ранакпуре беседы Ошо были впервые записаны и опубликованы в виде книги «Путь к Самоосознанию» (июнь, 1964).
В 1966 году Ошо оставил университетскую кафедру, чтобы полностью посвятить себя делу обучения современного человека искусству медитации. С июня этого года Бомбейский Дживан-Джагрути-Кендра-центр начинает издавать на хинди ежеквартальный журнал. Этот центр становится также официальным издателем книг, составленных на основе записей бесед Ошо. К этому времени Ошо известен как Ачарья Раджниш.
В 1968 году Ошо предлагают прочитать в Бомбее, в престижном лекционном зале Бхаратийя-Видья-Бхаван, цикл из пяти лекций на тему «Любовь». В первом выступлении, состоявшемся 28 августа, Ошо объясняет, что любовь и медитация возникают в результате преобразования сексуальной энергии. Многие воспринимают это как восхваление секса и приходят в ярость. Владельцы лекционного зала прерывают объявленный цикл выступлений. 28 сентября Ошо закончил лекции перед огромной аудиторией на площади Гвалия-Танк в Бомбее. Позже лекции изданы под заглавием «От секса к сверхсознанию». Эта книга становится самым читаемым изданием выступлений Ошо, а индийская пресса начинает величать его «секс-гуру».

      1 июля 1970 года Ошо поселился в Бомбее, где стал регулярно проводить вечерние выступления. В апреле этого же года он вводит революционный вид катарсической медитации, которую назвал «Динамической медитацией». Эта техника помогает освободить ум, позволив ему предварительно пройти очищение катарсисом.
С 26 сентября по 5 октября 1970 года Ошо проводит медитативный кэмп в Кулу-Манали, у подножия Гималайских гор. Здесь он посвящает первую группу учеников и называет их «нео-санньясинами». Его версия древне-индийского института санньясы (монашества) коренным образом отличается от традиционных представлений, по которым искатель отрекается от всего имущества и земных связей, дает обет воздержания и живет подаянием мирян.
Дав новое определение санньясы, Ошо все больше подчеркивает, что бросает вызов традиционным взглядам. Путь «нео-санньясина» — это путь самоуглубления и медитации, осененный его любовью и личным руководством. В мае 1971 года Ошо стал называться «Бхагваном» — «Благословенным». Вот как он сам рассказывал об этом:
«В Индии к тем, кого уважают, не принято обращаться по имени. Это считается непочтительным. И когда я начал говорить, а люди — испытывать ко мне определенные чувства, они начали обращаться ко мне Ачарья, что означает «Учитель», но не просто Учитель, а нечто большее. По существу, это означает «тот, кто говорит лишь о том, чем живет, чьи мысли и поступки пребывают в полном согласии». И почти двадцать лет ко мне обращались Ачарья. До тех пор, пока я не начал проводить посвящения.
Люди мне долгие годы твердили, что хотели бы принять у меня посвящение в санньясу, а я отвечал: «Подождите. Пусть настанет то время, когда я сам почувствую, что это необходимо». И такой день пришел. Я проводил занятия медитацией в Кулу-Манали, среди Гималайских гор. Это одно из прекраснейших мест на свете. За почти потустороннюю красоту его называют Долиной Богов. Оказавшись в Кулу-Манали, каждый чувствует себя так, будто попал в совсем другой мир. И в последний день занятий я понял, что пришло время посвящения. Я объявил: «Я готов. Любой, кто хочет посвящения, может его получить». С места тут же поднялось больше двадцати человек. Они приняли санньясу, и возник вопрос — как им теперь ко мне обращаться? Прежде меня называли Ачарьей, но теперь этого было мало. Я стал для них чем-то более важным, человеком более значительным и близким. Они вплотную приблизились к моей сущности и решили, что отныне будут называть меня Бхагваном.
Они спросили моего мнения, и я сказал: «Меня устраивает. У этого слова очень хорошее значение: благословенный». Потому что для меня оно значит не «Бог» или «Творец», а просто «Благословенный» — тот, кто пришел домой, кто вернулся на Родину, тот, кто нашел самого себя. После этого нет ничего, кроме благодати, и благодать эта нисходит непрестанно, как ливень. Вечный ливень — день за днем. Помните, слово Бхагван не имеет ничего общего с Богом. Оно тесно связано только с божественной благодатью, потому что именно она наступает, когда возвращаешься домой. Именно возвращение делает тебя Благословенным».

В это время с Запада стали прибывать первые духовные искатели, среди них много людей с высшим образованием. Ошо стал известным в Европе, Америке, Японии. Продолжались месячные медитационные сборы, а в 1974 году в Пуне было найдено место, где учение смогло получить дальнейшее развитие.
21 марта, в 21-ю годовщину просветления Ошо, недалеко от Пуны, в прекрасном Корегаон-парке открылся ашрам, который теперь называют «Пуна-1». Там были куплены два дома и прилегающие к ним земли общей площадью в 6 акров. Здесь, на лужайке, Ошо беседует уже только со своими санньясинами; он уже не принимает тех, кто пришел просто поговорить.
Каждый вечер в течение нескольких лет в семь часов — в это время как раз перестают петь бриллиантовые попугайчики, заполнившие собой деревья по соседству, — Ошо появляется перед аудиторией в зале своей резиденции, чтобы встретиться с ожидающими его учениками. Именно здесь, во время даршанов — встреч с учениками, происходит посвящение в санньясу — ученичество. Ученик получает новое имя, малу из 108 бусинок розового дерева с фотографией учителя на медальоне и одежду оранжевого или красного цвета, цвета санньясы.
      Даршан — это вечернее собрание учеников Бхагвана вокруг своего учителя, это время инициации новых саньясинов, это время для праздничного ликования, танца, любви, это экстатический праздник, происходящий каждый вечер в саду учителя в ашраме в Пуне. На них стала раздаваться музыка (однажды Ошо предложил, чтобы санньясины во время «энергетических даршанов» раскачивались и гудели, а уже на следующий вечер на них раздались звуки флейт, ситара, барабанов и мандолины).
Вскоре эти послания стали происходить в темноте, свет в аудитории был притушен и Ошо в удивительном ритме с музыкой вспышками света освещал собравшихся. Все находившиеся в ашраме в это время сидели в тишине, полное затемнение давало возможность воспринять его послание. Была избрана группа из 12 женщин на роль медиумов.
В последующие годы произошли изменения в процедуре проведения даршанов: прибавилось число музыкантов, вырос эмоциональный накал, медиумы, которых теперь насчитывалось более 20, начинали свою пляску вокруг тех, кому предназначалось специальное послание. Это было очень зрелищно, очень экстатично. С каждым даршаном переживание жизни достигало своей кульминации. И так из вечера в вечер, из вечера в вечер…
Впоследствии, когда Ошо вел беседу с новыми саньясинами, большинство из них молчаливо сидели в его присутствии закрыв глаза. Так ученики все ближе и ближе подходили к Учителю, к самим себе. Внутренние сокровища раскрывались. Внешние ценности и зависимость от них переставали играть роль.
В мае 1974 года Ошо проводит цикл бесед на английском языке, в которых описывает свой подход, свое видение отношений между Учителем и учениками, свой взгляд на работу в Пуне. Эти лекции публикуются под названием «Мой путь, Путь Белых Облаков» и привлекают множество западных искателей.
В июне 1974 года Ошо объявляет о начале нового этапа работы. Отныне он намерен работать только с настоящими искателями. Ошо впервые не проводит медитации лично: в зале для медитаций стоит лишь пустое кресло.
С 1975 года Ошо дополняет программы семинаров методами западной психотерапии, революционно совмещенными с восточными формами медитации.
В марте 1976 года завершается обновление и перестройка множества новых зданий ашрама. Ошо называет их в честь просветленных мистиков: Франциска, Иисуса, Экхарта, Кришны. Ежедневные утренние беседы он проводит в зале Лао-цзы, на прилегающей к его дому большой круглой веранде, окруженной москитной сеткой.
Организационная деятельность ашрама включает: книгоиздание, работу с прессой, отдел ремесел, музыки, шелкоткачества, дизайна одежды и плотничества (там, помимо прочего, изготовляют и музыкальные инструменты). В августе 1977 года появляется своя пекарня, а также ювелирная, гончарная и ткацкая мастарские.
В июне 1979 года Ошо проводит десятидневный эксперимент безмолвного общения — сатсанг. Он появляется в зале Будды и в течение часа молча сидит перед собравшимися. Вместо беседы звучит музыка.
Влияние Ошо распространилось на весь мир. В то же время здоровье его стало заметно сдавать. Ошо все больше уединялся в своей комнате, которую покидал только дважды в день: утром для чтения лекций (месяц на хинди, месяц на английском) и вечером для личных бесед с учениками и посвящения в санньясу. Были созданы терапевтические группы, сочетающие в себе восточное понимание медитации и западную психотерапию. Ашрам Ошо в Пуне приобрел репутацию «лучшего в мире центра внутреннего роста и терапии» и в конце 70-х годов стал Меккой для современных искателей истины.
В марте 1981 года Ошо достиг вершины в своих словесных посланиях. Эти послания-песни — последние, которые слышны внешним ухом, и самые прекрасные, которые когда-либо пелись человеком, изданы в книге под названием «Звук хлопка одной ладони».
Лекции Ошо, прочитанные в период с июля 1970 по апрель 1981 года, затронули все основные религиозные традиции мира: даосизм, дзен, тантра, христианство, хасидизм, суфизм, индуистский мистицизм, тибетский буддизм и так далее. Его глубокое знание западной науки и философии, ясность мысли и глубина доказательств позволили его слушателям перешагнуть вековую пропасть между Востоком и Западом. Лекции этого периода, записанные на пленку и оформленные в книги, оставили более 240 томов. Каждый десятидневный цикл издавался в виде отдельной книги; их прочитали сотни тысяч людей.
В конце 1980 и начале 1981 года в США возникает центр распространения книг, аудио- и видеозаписей бесед Ошо. Несмотря на то, что официальные религиозные и церковные организации на Западе и на Востоке выступали против него, число его учеников к этому времени перевалило за четверть миллиона.

      10 апреля 1981 года Ошо сообщает, что переходит к завершающему этапу своей работы. С 1 мая он перестал выступать с лекциями и вступил в фазу «молчаливого общения от-сердца-к-сердцу», чтобы его тело, страдающее от заболевания позвоночника, могло отдохнуть. 1 июня вместе с близкими друзьями и личным врачом Ошо вылетает из Бомбея в Нью-Йорк на случай срочной операции.
Через несколько недель после приезда Ошо в США его американские ученики купили в пустынной части Восточного Орегона заброшенное ранчо в 126 квадратных миль величиной. Сюда они пригласили Ошо — и здесь он стал быстро выздоравливать. Вокруг него, с захватывающей дух быстротой и впечатляющими результатами, возникла образцовая сельскохозяйственная коммуна. Заброшенные и истощенные земли были освоены и превращены в оазис, способный прокормить 5-ти тысячный город: созданы огородное и молочное хозяйство, проложены трубы и электричество, заасфальтированы дороги, укреплены берега ручьев, разбиты сады на голых склонах холмов. Ежегодно летом проходил праздник друзей Ошо. И тогда в этом новом городе размещалось до 20-ти тысяч гостей со всего мира. Параллельно с быстрым ростом коммуны в Орегоне во всех крупных западных странах, включая Японию, стали возникать большие коммуны, живущие за счет собственного независимого дела.
Местные жители встретили новую общину враждебно. Вскоре строительство было запрещено, в адрес Ошо и членов его общины стали звучать угрозы. Губернатор Орегона открыто заявил, что если местное сообщество не принимает санньясинов, то им лучше просто уйти.
В 1982 году обитатели ранчо голосованием решают зарегистрировать общину как город Раджнишпурам в округе Васко. Администрация округа дает свое согласие, но местная группа слежения за землепользованием под названием «Тысяча друзей Орегона» немедленно подает против общины судебный иск. Христианские фундаменталисты называют Ошо антихристом, а местные фермеры используют дорожные указатели с названием «Раджнишпурам» как мишени для упражнения в стрельбе.
В октябре 1984 года Ошо решает прекратить 1315-дневный период безмолвия, его ежедневные беседы с небольшими группами учеников в своей резиденции возобновляются. Эти беседы записываются на видеопленку и на следующий день демонстрируются всей общине в большом зале для медитаций, а впоследствии издаются под названием «Библия Раджниша».
В июле 1985 года Ошо возобновил и ежеутренние публичные выступления перед тысячами духовных искателей в «Раджниш Мандире». Вот как он сам описывает свой обычный распорядок дня в этот период:
«Встаю я в шесть утра. Вместе со мной просыпается моя помощница Вивека. Это она меня будит. Сам бы я не проснулся. Зачем пробуждаться еще раз? Я пробудился полвека назад, и этого вполне достаточно!
Вивека будит меня и заваривает чай. Я пью его только из уважения к ней. Это даже не чай — просто вода с парочкой листиков травы. Ни сахара, ни молока. Если бы такой чай подавали в раю, все святые сбежали бы в ад. А потом… Знаете, я всегда любил воду, с самого раннего детства, и потому по утрам я целых полтора часа купаюсь — то в ванне полежу, то постою под душем. То же самое вечером: не меньше полутора часов.
После купания я сразу забираюсь в машину и еду в лекторий, где меня уже ждут. Домой возвращаюсь к обеду. Обед у меня в одиннадцать утра, а потом я снова ложусь спать… Делаю то, чему посвятил большую часть жизни. Студентом я нередко просыпал занятия. Преподаватели прощали мне это, они быстро поняли, что иначе я усну прямо в классе. Я так и сказал: «Ничего не могу поделать. Двухчасовой послеобеденный сон мне совершенно необходим».
В два часа дня я просыпаюсь и примерно час катаюсь на машине. Я люблю сидеть за рулем. К тому же у меня есть одна из лучших дорог на свете, ведь мои санньясины проложили ее только для меня. По ней никто больше не ездит, так что я могу не обращать внимания, по какой полосе катит машина. Вся дорога — моя. Я катаюсь около часа и возвращаюсь домой.
Полтора часа я просто молча сижу в кресле и ничего не делаю. Я отключаюсь от мира. Потом я опять купаюсь. После ванны я ужинаю и отправляюсь на очередную пресс-конференцию. Дома я окажусь теперь около девяти или половины десятого. Появится мой личный секретарь с письмами со всего света, с вырезками обо мне из самых разных газет, со всякими новостями, за которыми обязаны следить секретари, потому что сам я уже давно ничего не читаю. Я не читаю ни книг, ни газет, ни журналов — вообще ничего. Секретарь сама зачитывает мне все, что считает нужным, а я просто слушаю. Около одиннадцати ночи я снова ложусь спать».

В это время Ошо обратился за разрешением на постоянное жительство в США в качестве религиозного учителя, но получил от американского правительства отказ; одной из причин отказа был его обет воздержания от публичных выступлений. В то же время новый город постоянно подвергался юридическим нападкам со стороны администрации Орегона и христианского большинства штата. Орегонские законы землепользования, предназначенные для защиты окружающей среды, стали главным оружием в борьбе с городом, который приложил максимум усилий для освоения бесплодных земель и улучшения окружающей среды, который стал, по сути, образцовой экологической моделью для всего мира.
      14 сентября 1985 года личная секретарь Ошо и несколько членов правления коммуны внезапно уехали, и на свет всплыла целая серия незаконных действий, совершенных ими. Ошо пригласил американские власти для полного расследования дела. Но власти использовали эту возможность для усиления борьбы с коммуной.
29 октября в Шарлотте, Северная Каролина, Ошо был арестован без ордера на арест. Во время слушания дела об освобождении под залог, на Ошо были надеты наручники. Возращение в Орегон, где он должен был предстать перед судом — обычный пятичасовой перелет — растянулось на восемь дней. Некоторое время вообще не было известно местонахождение Ошо. Позднее он рассказал, что в тюрьме штата Оклахома его зарегистрировали под именем «Давид Вашингтон» и поместили в изолятор вместе с заключенным, больным инфекционным лишаем, болезнью, которая могла бы оказаться смертельной для Ошо.
В середине ноября адвокаты Ошо убедили его признать себя виновным в двух из 34 второстепенных «нарушениях закона об иммиграции», предъявленных ему, чтобы избежать дальнейших опасностей для жизни, которым он подвергся в руках американского правосудия. Его оштрафовали на 400 000 долларов и велели покинуть США без права возращения в течение 5 лет.
В тот же день на собственном самолете он вылетел в Индию, где некоторое время отдыхал в Гималаях. Неделей позже коммуна в Орегоне была распущена.
«Я всегда относился к Америке с уважением. Я считал, что это демократическая страна. Я думал, что тут с почтением относятся к личности, личной свободе и свободе самовыражения. Мне очень нравится американская Конституция. Но теперь я понимаю, что лучше бы нам сюда не приезжать. Я страшно разочарован. Конституция оказалась лицемерной. Красивые слова — личность, свобода, предпринимательство, самовыражение, — но это только слова. За ними прячутся все те же политики, все те же уродливые хари и подлые мыслишки — а я считаю, что в политику идут самые подлые люди на свете. Самые низкие и грязные, потому что они сами понимают, что не способны ни на что, если у них в руках не будет власти. Власть необходима только для того, чтобы вредить. Для добра достаточно просто любви и сострадания».
В течение последующего года 21 страна мира либо выслала его, либо отказала ему во въезде.
Многое, что происходило в общине Ошо в Америке, вызывало недоумение. Особенно поражала многих гостей и журналистов роскошь, которая окружала Бхагвана: одежды, часы, роллс-ройсы…
«Американцы считают себя самыми богатыми на свете. Но я сыграл над ними очень простую шутку. Я купил девяносто три «роллс-ройса», и вся их гордость мигом улетучилась. Даже их президент начал мне завидовать, не говоря о губернаторах и духовных лицах. Один пастор из округа Васко по воскресеньям начисто забывал про Иисуса Христа. Не забывал он только о девяноста трех «роллс-ройсах»! Он себя превзошел, понося меня с кафедры. А когда я отвертелся от тюрьмы, он написал мне письмо. Вы не поверите, но он вот что писал: «Теперь, когда вы собрались вернуться на родину, я хочу вас спросить: нет ли у вас желания подарить хотя бы одну машину нашей церкви? Это было бы чудесным образцом благотворительности».
Вы сами все понимаете… Я обучал медитации тысячи людей, но Америку это не интересовало. В моей общине собирались тысячи — Америке было все равно. Наши фестивали собирали по двадцать тысяч гостей со всего света — Америке и это было до лампочки. Пресса мусолила только один факт: девяносто три «роллс-ройса». А я-то думал, что такое возможно разве что в нищей стране… Но я разрушил миф о превосходстве Америки! На самом-то деле эти девяносто три «роллс-ройса» мне не нужны. Это был просто розыгрыш».

      29 июля 1986 года Ошо переехал в Бомбей, где в течение 6 месяцев жил в качестве личного гостя одного из своих индийских друзей. Здесь он возобновил свои ежедневные беседы.
4 января 1987 года Ошо переехал в тот же самый дом в Пуне, где он прожил большую часть 70-х годов. Несмотря на попытки «свободного мира» обречь Ошо на «внутреннюю ссылку», тысячи учеников приезжали в Пуну, чтобы снова быть в присутствии своего Мастера.
С 19 марта 1988 года Ошо начинает новый цикл бесед — последний цикл, состоящий исключительно из вопросов и ответов. В это время он развивает идею расслабляющей медитации и лично руководит первыми занятиями.
Вечером 10 апреля 1989 года, по окончании лекции, Ошо говорит своему секретарю, что его энергия резко изменила свои качества. Он поясняет, что за девять месяцев до смерти энергия переходит к периоду подготовки к смерти — точно так же, как за девять месяцев до рождения энергия человека начинает развиваться в материнской утробе.
19 января 1990 года в пять часов вечера Ошо покинул свое физическое тело. Перед этим он отказался от предложения провести срочное врачебное вмешательство. Ошо говорит: «Вселенная сама отмеряет свой срок», — закрывает глаза и мирно уходит.

Два дня спустя урну с пеплом Ошо перенесли в зал Чжуан-Цзы и по воле самого Ошо поставили на мраморную плиту в центре комнаты. На плите написаны слова, продиктованные им самим:

«Ошо
никогда не рождался,
никогда не умирал, —
просто посетил эту планету
с 1931 по 1990 год.»


«Вы спрашиваете, что произойдет после того, как я уйду? Я оставляю все на волю существования. Мое доверие к Бытию абсолютно. Если есть какая-нибудь истина в том, что я говорю — это выживет. Мои слова живые. Это не учение, примите мой дар». (Из интервью 1989г.)

«Не волнуйтесь. Я не покину вас. Естественно, вы всегда свободны. Но куда бы вы ни пошли, вы найдете там меня, прямо внутри вас. Когда бы вы ни закрыли глаза, вы найдете меня. Когда бы вы ни были безмолвны, вы услышите мой голос. Любовь — это не детская игра. Она проникает глубоко в сердце и нет возможности избавиться от нее. Так что, радуйтесь».
(Из интервью 11 октября 1985г.)

Источник

.1